Скачать песню кто заведет мне сердце

С верху, из Нижнего, да не пришла, а приехала! Это было смешно и непонятно: наверху, в доме, жили бородатые, крашеные персияне, а в подвале старый, жёлтый калмык продавал овчины. По лестнице можно съехать верхом скачать песню кто заведет мне сердце перилах или, когда упадёшь, скатиться кувырком,это я знал хорошо. Оттого, что шумишь,- сказала она, тоже смеясь.

Я с первого же дня подружился с нею, и теперь мне хочется, чтобы она скорее ушла со мною из этой комнаты. В дверь заглядывают чёрные мужики и солдат-будочник. Однажды отец катал меня на лодке с парусом. Родимые, не бойтесь, не троньте, уйдите Христа ради! Это не холера, роды пришли, помилуйте, батюшки!

Я, должно быть, заснул в углу,- ничего не помню больше. У могилы — я, бабушка, мокрый будочник и двое сердитых мужиков с лопатами. Всех осыпает тёплый дождь, мелкий, как бисер. Бабушка заплакала, спрятав лицо в конец головного платка.

Бабушка взяла меня за руку и повела к далёкой церкви, среди множества тёмных крестов. Ну, не хочется, так и не надо,- тихонько выговорила она. Нет, уж не вылезут,- ответила она. Ни отец, ни мать не произносили так часто и родственно имя божие. Максим умер и лежал на столе в углу, завёрнутый в белое, спеленатый красною тесьмой. Не бойся,- говорит бабушка и, легко приподняв меня мягкими руками, снова ставит на узлы.

Только мать, закинув руки за голову, стоит, прислоняясь к стене, твёрдо и неподвижно. Лицо у неё тёмное, железное и слепое, глаза крепко закрыты, она всё время молчит, и вся какая-то другая, новая, даже платье на ней незнакомо мне. Варя, ты бы поела чего, маленько, а? Бабушка говорит со мною шёпотом, а с матерью — громче, но как-то осторожно, робко и очень мало. Мне кажется, что она боится матери. Это понятно мне и очень сближает с бабушкой.

Саратов,- неожиданно громко и сердито сказала мать. Вот и слова у неё странные, чужие: Саратов, матрос. Вошёл широкий седой человек, одетый в синее, принёс маленький ящик. Бабушка взяла его и стала укладывать тело брата, уложила и понесла к двери на вытянутых руках, но — толстая — она могла пройти в узенькую дверь каюты только боком и смешно замялась перед нею. Эх, мамаша,- крикнула мать, отняла у неё гроб, и обе они исчезли, а я остался в каюте, разглядывая синего мужика. Я рассказал матросу, как зарыли живых лягушек, хороня отца. Он поднял меня на руки, тесно прижал к себе и поцеловал.

Эх, брат, ничего ты ещё не понимаешь! Лягушек жалеть не надо, господь с ними! Мать пожалей,- вон как её горе ушибло! В полутёмной узкой щели было пусто. Недалеко от двери блестела медь на ступенях лестницы. Взглянув наверх, я увидал людей с котомками и узлами в руках.